О`Санчес - Кромешник

Сменился начальник тюрьмы. Механика пришлось убрать. Дон Паоло колебался недолго, и колебания заключались не в том, чтобы решить судьбу говорливого умельца, – надо было выбрать исполнителя. Тони – ему нельзя, парню месяц остался, его ждут, мало ли чего – бережёного бог бережёт… Да не мешало бы и алиби организовать – он же с ним чаще других контачил… А Механика жаль, но он шваль и болтун, и мастерство его, как оказалось, не столь уж надёжно: курьер-то засыпался. Может, не только из-за документов, но…

Гека прошило ужасом, когда он узнал о «самоубийстве» Механика. «Нашли затырку!» – первое, что мелькнуло у него в голове. Но когда он понял, что оснований беспокоиться нет, только природная выдержка не позволила ему обнять и расцеловать старого дона. (И тем самым нарушить жесточайшую субординацию почтённого общества, в котором чуть повыше дона стоял бог, а чуть пониже – Папа римский.) Он не решился расспрашивать дона о причинах, побудивших несчастного Механика лезть в петлю, а тот не счёл нужным что-либо пояснять…

Вот и минули полтора бесконечных года. Геку исполнилось девятнадцать – неделю назад. Ещё два дня, и он на свободе. За время отсидки Гек изменился: оставаясь по-прежнему стройным – набрал за счёт мышечной массы пять килограммов, вырос почти на четыре сантиметра; бриться теперь приходилось ежедневно. Он однажды поймал себя на мысли, что и думает все чаще по-итальянски, точнее, на сицилийском диалекте, как и все вокруг. Полтора года за его спиной свернулись в маленький бледный комочек, а два дня впереди казались вечностью. Гек изъял из камеры дона пакет с документами и печатью и теперь терпеливо слушал наставления. Дон Паоло готовил его к выходу: обеспечил одеждой, адресом, куда надлежало отправиться Тони, инструкциями – что говорить и как держаться, рекомендательным письмом, ещё кое-чем… Гек чувствовал благорасположение дона, выходящее за рамки заботы о своём подчинённом, и даже сам испытывал к нему нечто вроде благодарности.

– Я выйду в конце сентября, не позже. Ты должен обжиться за это время и проявить себя толковым и скромным парнем. Никаких сомнительных дел, никаких ковбойских штучек с пальбой и увечьями. Приказы – ты понимаешь, о чем я говорю, – только от меня лично. Надеюсь, ты будешь меня навещать?

– Каждое воскресенье, дон Паоло, если позволите!

– Ну-ну, такой жертвы я от тебя не требую, но когда позову – постарайся прийти. И ещё: времена неспокойные, мало ли кому что в голову взбредёт, будь осторожен, выбирай знакомства. За тобой присмотрят, естественно, помогут и предостерегут, но что касается твоей личной безопасности, то у любых твоих друзей могут возникнуть более важные проблемы, а у тебя – вряд ли…

«Он меня как на войну собирает».

– … Но все же я не думаю, что у тебя возникнут серьёзные проблемы, аккуратность же необходима. Ну а когда я выйду, подумаем дальше. Ты все усвоил из моих нравоучений?

– Да, дон Паоло. Я буду вас ждать и не посрамлю вашу рекомендацию, клянусь честью!

– Не удержался все-таки…

– От души говорю, дон Паоло, не осуждайте меня за мои слова! – В эту минуту Гек сам был готов поверить в собственную искренность, радость переполняла его до краёв и требовала выхода.

– Ну, с Богом тогда, Тони. Свобода всем желанна, кроме глистов. И я её жду… Счастливо тебе, сынок, и сохрани тебя святая Мария!

Дон Паоло расчувствовался, ему захотелось обнять Тони. Он так и сделал: обнял и поцеловал в щеку. Сейчас Тони был для него роднее и ближе сыновей – люди в тюрьме становятся сентиментальнее. Мудрый и многоопытный дон сознавал это и не противился внезапно нахлынувшему порыву: искренность никогда не мешает делу. Поначалу он планировал отправить Тони в Муссомели, тихое и сонное сердце Сицилии, – пусть поживёт там до осени, – но передумал. Там все друг друга знают, начнутся генеалогические изыскания, глядишь, и новоявленные родственники прорежутся, а зачем? В Палермо. Тамошние воротилы слишком вознеслись, молотят под американских бизнесменов, плюют на традиции… Крови не избежать. Тото Реине нужна и необходима помощь, он ещё молод и один не выстоит против городских бандитов. Дон Паоло неплохо знает его и уважает, да ещё из Пармы пришло письмо от друга с просьбой и ручательством – он привык верить другу. В предвидении грядущего дон Паоло пригрел Тони; парень – золото: смышлён, не болтлив, исполнителен и предать не сможет, да и к вендетте не обяжет, в случае чего. Будет работать в Палермо, изучит людей и город…

– Кстати, Тони, все забываю спросить: ты что, совсем не пьёшь?

– Нет, дон Паоло. Батя, покойник, за нас двоих все положенное принял, не хочу я.

– А у меня, помнишь, пил в первый вечер?

– Дон Паоло, там на столе вода только перед вами стояла, а попросить я стеснялся. У меня такая привычка сложилась, что я всю еду запиваю, даже суп.

Дон рассмеялся:

– Молодец, что не пьёшь, это я так спросил, из пустого интереса. Все. Долгие проводы – высокое давление. Иди…

Почти сразу же Гек сменил одну клетку на другую, попросторнее. У ворот тюрьмы его встретил старый знакомый – толстый и крепкий усач, предлагавший тосты на «крестинах» Гека. На роскошном «альфа-ромео» последней модели он привёз его в контору строительной фирмы, представил хозяину (своему двоюродному брату), где они обсудили все формальности, потом велел шофёру отвезти Гека к месту будущего проживания (крохотная квартирка в частном доме, всегда под присмотром), а Гека пригласил на вечер в пригородный ресторан – отметить день освобождения. Предупреждённый доном Паоло Гек не беспокоился о расходах и немедленно согласился. Впрочем, его согласие было чисто формальным жестом – столик заказали ещё накануне. Ресторан назывался «Кум Гаэтано».

Гек и синьор Леонардо прибыли минута в минуту к назначенному времени. В ноздри мягко ударили восхитительные запахи жареной рыбы, свежей зелени и тёплого хлеба. Сладко звенела мандолина, и, внимая ей, из темноты вздыхало море. Собственно говоря, вода плескалась почти под ногами сидящих за столиками, и можно было бултыхнуться туда прямо в зале, что и делали иногда подвыпившие гости – такой уж это был ресторан. Синьор Леонардо нетерпеливо дрогнул усами, подхватил Гека за локоть и повлёк его в гостеприимные недра. Шофёр остался сидеть, он выключил мотор и теперь шарил верньером настройки по эфиру в поисках чего-нибудь развлекательного. А их уже ждали. В кабинете за столом, накрытом на четверых, сидели двое, один из которых был совершенно незнаком Геку, но зато другим оказался старый синьор Бутера! Он пошёл к Геку с распростёртыми объятиями:

– Ах, Тони, дорогой мой! Тебя ведь и не узнать – вон ты какой здоровила вымахал! Ты-то помнишь ли ещё старого Бутеру?

– Вы меня об этом спрашиваете? – Гек расцеловался со стариком, хотя с удовольствием задушил бы того его же собственным галстуком.

– Меня известил человек, которого мы все очень уважаем, что ты выходишь, и я не мог не приехать!…

После первых приветствий и радостных восклицаний Гека представили четвёртому присутствующему – некоему синьору Сальваторе (что вовсе не явилось для него неожиданностью), молчаливому мужчине лет сорока пяти. Но по той предупредительности и даже подобострастию, которого и синьор Бутера, и синьор Леонардо не могли скрыть, Гек и сам догадался, что мог называть его и доном Сальваторе, никто бы не удивился. Вечеринка проходила достаточно непринуждённо. Оказывается, все уже знали, что Тони спиртное не употребляет, для него приготовили кока-колу. Синьор Сальваторе в основном молчал и все приглядывался к Геку. Он охотно поддержал тост за дона Паоло, но пил совсем немного. Примерно через час он встал из-за стола, тепло попрощался с присутствующими – те не посмели его удерживать – и поманил к себе Гека:

– Не знаю, что нашёл в тебе Старик, но допускаю, что он, как всегда, прав. И мне видно, что ты не зазнаешься и нет у тебя на лбу печати крутого парня. Это хорошо, между прочим, воспринимай как похвалу. Собственно говоря, твой Падрино и я приготовили тебе подарок. Не гляди так жадно мне в руки: сей подарок ни пощупать, ни рассмотреть нельзя. Удалось изъять с концами твоё дело и все, с этим связанное. Ты чист, как слеза младенца, не судим и ни в чем не замешан.

Дон Сальваторе внимательно и терпеливо выслушал слова благодарности и продолжил:

– Ты и далее можешь рассчитывать на меня в случае нужды, Тони. Возможно, что и я со временем попрошу тебя об услуге – с разрешения дона Паоло, конечно. Согласишься?

– Да, – твёрдо ответил Гек. – С разрешения дона Паоло.

С этими словами он пожал протянутую руку дона Сальваторе, хотя и видел перстень на руке «незнакомца». Дерзко задержав его руку в своей руке, Гек с улыбкой, но и с должной почтительностью попросил у синьора Сальваторе разрешения исполнить поручение, данное ему доном Паоло.

– Синьор Сальваторе, дон Паоло поручил передать: он сожалеет, что не мог присутствовать на крестинах вашей дочери, и просит принять для неё подарок – образок Девы Марии.